— Что ж, красавица, вот теперь можно и поговорить, — негромко произнес мужчина. Не смотря на то, что он немного отстранился, я по-прежнему даже пальцем не могла пошевелить без его ведома. Руки, заведенные за голову и зажатые в тиски его ладони, онемели. Да и что говорить, мало приятного быть в полной власти того, кого собственно тебе и заказали…

Проклятье! И это "слабый" воин?! Я найду заказчика, кем бы он ни был, и убью самым мучительным образом. Если, конечно, сумею выбраться из волчьего логова…

— Так и будим молчать, красавица? Или ты все же скажешь, кто тебя послал? — желтые звериные глаза опасно сощурились. Этот взгляд ничего хорошего лично мне не предвещал, но он притягивал… Я знала, что нельзя смотреть зверю в глаза, но ничего не могла с собой поделать. Я кожей чувствовала чужую ярость, слышала частое биение сердца — не своего, другого…

Проклятье! Не может же эта псина быть сильнее меня! Я — змея!

Стоило мне вспомнить о моих маленьких сестричках, как сразу стало легче, и я смогла мыслить связно, не теряясь в круговоротах чужого разума.

Я в ловушке. Это понятно и без слов. И от меня ждут ответа.

— Ну? — мужчина нетерпеливо встряхнул меня. Ему явно не хотелось возиться с какой-то девчонкой, когда где-то рядом бродит пока еще живой враг.

— Я не знаю заказчика, — тихо ответила я. Самое ужасное, что в этом я не врала. Папирус с указанием жертвы, сроком выполнения и прочими пожеланиями мне передала главная жрица, а сама она забрала его из чаши пожертвований.

Но я узнаю, кто меня так подставил! И умирать он будет долго, на себе прочувствует все, что мне придется пережить в стенах волчьего логова.

Клянусь истинным именем Змееликой!

— Ты же из Храма, — вновь напомнила о себе моя неудавшаяся жертва.

— Да, — подтвердила я, хотя он и не спрашивал — это и так было ясно. Только у моей госпожи в прислужниках находятся убийцы. Никто лучше Змееликой не разбирается в ядах, а использовать их могут только ее жрицы. Меня выдал кинжал. Отравленным оружием пользуемся мы и никто другой не посмеет его взять в руки, не накликав при этом беду на весь свой род.