Но никогда прежде он не был так силен.

Я инстинктивно потянулась к единственному живому источнику тепла, находящемуся в зоне досягаемости. Руки, выскользнув из чужих пальцев, нетерпеливо пробежали по ряду пуговиц на белой рубашке — одежда только мешает. Мужчина, удивленно замер, но мне было не до его чувств. Все мое тело впитывало тепло, исходящее от такого близкого, но такого чужого существа.

Избавившись от ненужной вещи, я на мгновение отстранилась, позволив взгляду коснуться его кожи первым. С левой стороны над темным соском замерло изображение волчьей головы*. Где-то на грани разума скользнуло что-то важное, касающееся этого знака, но мне было не до этого. Хотя на мгновение все происходящее показалось мне… неправильным?..

Я отогнала назойливую мысль и потянулась мужчине. Подушечки пальцев покалывало от нетерпения, хотелось коснуться живого тепла, почувствовать биение энергий…

И я растворилась в своих ощущениях. Восприятие обострилось до предела. Я даже смогла уловить удовлетворение волка-тотема, когда скользнула губами по нему…

Я пила чужое тепло и дарила свое, ни мгновения не сомневаясь больше, что все идет так, как и должно. Но вот мужчину что-то явно беспокоило.

— Может, переберемся на кровать? Там удобнее. Честное слово, — чужое дыхание коснулось кожи, складываясь в какие-то слова.

Да какая к Сету кровать? Чем его этот пушистый ковер не устраивает?

Недовольство радужной коброй завозилось внутри. Но я подавила его, принимая чужие правила игры.

Плавным движением я перетекла в вертикальное положение. Собственное тело казалось удивительно легким, полным силы. Дернув головой, я на пробу выполнила парочку довольно сложных танцевальных па. Ожерелье послушно зашелестело в такт, бусины в волосах отбивали ритм. И я отдалась старому другу — танцу — с готовностью. Бешено билось в груди сердце, тело плавилось в волнах движения, кожа горела от чужих поцелуев и силы. Я могла бы танцевать вечность, но чужие руки обхватили мои плечи, а потом, обжигая дыханием, у самого уха прошелестел голос: