— Довольно. Хватит сводить меня с ума, лучше сбрось свои тряпки.

Я засмеялась и, выскользнув из чужих объятий, бросила:

— А ты попробуй поймать.

Глухое рычание вырвалось из груди волка (отчего-то я только сейчас вспомнила, чья суть скрывалась в человеческом теле). Он кинулся ко мне, но я успела увернуться. Магия танца еще не покинула тело до конца, и для меня ничего не стоило начать новую игру.

Голод немного притупился, но не исчез полностью. Ладно, ничего страшного не случиться, если я подразню его еще немного. Перезвон золотых бусин ожерелья, глухой звук ударов деревянных и костяных украшений в волосах задавали особый ритм полутанца-полуигры. Змея и волк кружили по комнате, с трудом сдерживая рвущийся наружу голод. Наверно, со стороны это выглядело… странно, завораживающе и странно. Но зрителей у нас не было…

И все-таки он меня поймал. С глухим рыком повалив меня на кровать, он подмял меня под себя, не давая возможности ускользнуть снова. Я лишь улыбнулась, пробегая пальцами по обнаженной груди волка. В ответ он, нащупав на моей спине застежку, избавил меня от пыточного устройства, выдаваемого за произведение ювелирного искусства. Я бесстыдно выгнулась навстречу его губам. Волны возбуждающего жара прокатывались под кожей и напряжением замирали в животе. Вопреки всем моим надеждам голод лишь креп…

На грани восприятия упрямо продолжало мельтешить что-то важное, но чужие ласки не давали думать, да и не хотелось ни о чем вспоминать. Слишком долго я сдерживала эту потребность, слишком давно меня никто не касался… А когда его пальцы распутали завязки на поясе юбки, то мне стало не до рассуждений и уж тем более не до воспоминаний.

— Кобра? — то ли удивленно, то ли задумчиво спросил он, добравшись, наконец, до моего тотемного знака внизу живота.